О чём забыли карты…

Там, в море Бисмарка, которое на российских картах обозначено сейчас как Новогвинейское море, есть залив Астролябии, названный по имени судна французского исследователя первой половины XIX в. Жюля Себастьяна Дюмон-Дюрвиля, который в 1827 г. во время кругосветного путешествия впервые схематично описал залив, не высадившись, однако, на его берега…
Первым из европейцев на них через полвека ступил российский этнограф и исследователь Николай Николаевич Миклухо-Маклай, не только впервые в истории установивший контакт с жителями этой части второго по величине острова планеты – Новой Гвинеи, но и проживший среди них (только в этом районе острова!) в общей сложности более двух с половиной лет.

Ещё на современных картах Новой Гвинеи есть архипелаг Бисмарка, Новая Британия, Новая Ирландия. А вот принятого некогда названия «Берег Маклая» на них нет, хотя сам Миклухо-Маклай писал в 1881 г.: «Название «Берег Маклая» было употреблено мной ещё в 1872 г. с целью дать более удобную ссылку в научном описании, чтобы не нужно было постоянно повторять географическое положение исследованной части побережья между мысом Круазиль и мысом короля Вильяма – полосы земли с береговой линией, превышающей 150 миль, простирающейся вглубь до высочайших хребтов и имеющей в ширину в среднем 50–60 миль; это описание было принято научным миром».
По какому праву? Вот что отвечал сам исследователь: «…по праву первого европейца, поселившегося там, исследовавшего этот берег и добившегося научных результатов». Однако же после аннексии Германией северо-восточной части Новой Гвинеи в 1884 г. эта часть побережья гигантского острова стала называться Землёй кайзера Вильгельма (вряд ли даже слышавшего о ней).

Нет на картах и названия «архипелаг Довольных людей», пропали с них «пролив Изумруда» и «пролив Витязя», «гавань Константина» и «гавань Алексея» и даже лежащий на суше «пик Мещерского» (названный так в честь друга Маклая со студенческой скамьи князя А. А. Мещерского). Международное право – штука хорошая, но в реальной жизни оно защищает только тех, кто сам себя в состоянии защитить…
Но память всё же жива, хотя автора и спрашивают друзья с индонезийской части Новой Гвинеи: «Почему мы знаем французских и британских исследователей, но не знаем русского, который был первым?»

Назад в раздел